Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие!

Конец формы
Эрнест Хемингуэй. Прощай, орудие!


---------------------------------------------------------------

Перевод Е. Калашниковой

Э.Хемингуэй. Сбрание сочинений, т.2

М., Художественная литература, 1968, сс.7-286

OCR: Проект "Общий Текст"("TextShare") http://textshare.da.ru

Spellcheck: Дмитрий Боровик

В фигурных скобках {текст, выделенный курсивом Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие!.}

---------------------------------------------------------------

Вступление создателя (1)


Эта книжка писалась в Париже, в Ки-Уэст, Флорида, в Пигготе, Арканзас, в

Канзас-Сити, Миссури, в Шеридане, Вайоминг; а окончательная редакция была

завершена в Париже, весной 1929 года.

Когда я писал 1-ый вариант, в Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие! Канзас-Сити при помощи кесарева сечения

родился мой отпрыск Патрик, а когда я работал над конечной редакцией, в

Оук-Парке, Иллинойс, застрелился мой отец. Мне еще не было 30 ко

времени окончания этой книжки Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие!, и она вышла в свет в денек биржевого краха. Мне

всегда казалось, что отец поспешил, но, может быть, он уже больше не мог

вытерпеть. Я очень обожал отца и поэтому не желаю высказывать никаких суждений.

Я помню Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие! все эти действия и все места, где мы жили, и что у нас было в

тот год неплохого и что было отвратительного. Но еще лучше я помню ту жизнь, которой

я жил в книжке Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие! и которую я сам придумывал изо денька в денек. Никогда еще я не был

так счастлив, как сочиняя все это - страну, и людей, и то, что с ними

происходило. Каждый денек я перечитывал Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие! все с самого начала и позже писал

далее и каждый денек останавливался, когда еще отлично писалось и когда мне

было ясно, что произойдет далее.


---------------------------------------

(1) Вступление написано для иллюстрированного издания 1948 года.


Меня не Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие! разочаровывало, что книжка выходит трагическая, потому что я считал,

что жизнь - это вообщем катастрофа, финал которой предрешен. Но убедиться, что

можешь придумывать, и притом так правдиво, что самому приятно читать

написанное и начинать с этого Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие! каждый собственный рабочий денек, - было радостью,

какой я никогда не знал ранее. Все прочее пустяки по сопоставлению с этим.

У меня уже вышел один роман в 1926 году. Но когда я за него принимался,

я Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие! совсем не знал, как необходимо работать над романом: я писал очень стремительно

и каждый денек кончал только тогда, когда мне уже нечего было больше сказать.

Потому 1-ый вариант был очень плох Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие!. Я написал его за полгода, и позже мне

пришлось все переписать поновой. Но, переписывая, я многому научился.

Мой издатель, Чарльз Скрибнер, который потрясающе разбирается в

лошадях, знает все, что, возможно, допустимо знать об издательском деле Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие!, и,

как ни удивительно, кое-что смыслит в книжках, спросил меня, как я отношусь к

иллюстрациям и согласен ли я, чтоб моя книжка вышла иллюстрированным

изданием. На таковой вопрос несложно ответить: если только живописец Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие! не таковой

же мастер собственного дела, как писатель - собственного (либо наилучший), ничто не может

быть ужаснее для писателя, чем созидать живы в его памяти места, людей и вещи

изображенными на бумаге кем-то, кто ничего Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие! этого не знает.

Напиши я роман, действие которого происходит на Багамских островах, я

желал бы, чтоб иллюстрации к нему сделал Уинслоу Хомер, но чтоб при всем этом

он ничего не иллюстрировал, а просто Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие! нарисовал бы Багамские острова и то,

что он там лицезрел. Будь я Мопассаном (чего можно пожелать каждому, живому и

мертвому), я взял бы в качестве иллюстрации к своим книжкам картинки и картины

Тулуз Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие!-Лотрека и кое-какие пленеры Ренуара среднего периода, а нормандские

пейзажи совсем не позволил бы иллюстрировать, так как никакому художнику

не сделать это лучше.

Можно и еще выдумывать, кого бы ты желал взять в Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие! иллюстраторы, будь ты

тем либо другим писателем. Но писателей этих уже нет и этих живописцев тоже

нет, как нет и Макса Перкинса, и многих, погибших в прошедшем году. Сегодняшний

год неплох уже тем, что, какие бы утраты Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие! ни ожидали нас в этом году, он не

будет ужаснее, чем прошедший год, либо 1944-й, либо начало зимы и весна 1945-го. То

были урожайные годы по части утрат.

Когда мы встречали этот год в Сан Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие!-Вэлли, Айдахо, с шампанским,

приобретенным в складчину, кто-то затеял игру, состоявшую в том, что необходимо было

проползать на спине под натянутой веревкой либо под древесной палкой так,

чтоб не коснуться Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие! ее животиком, носом, шнурами тирольской куртки либо еще

чем-нибудь. Я посиживал в уголке с мисс Ингрид Бергман, попивая складчинное

шампанское, и я произнес ей: "Дочка, этот год будет худшим из худших".

(Эпитеты опускаются Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие!.)

Мисс Бергман спросила, почему я так думаю. Для нее пока все годы были

неплохими, и ей тяжело было со мной согласиться. Я произнес, что недостающий

припас слов и нехорошая дикция мешают мне разъяснить подробнее Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие!, но есть много

разрозненных воспримет, которые не предсказывают ничего неплохого, а это зрелище

богачей и весельчаков, ползающих не то под палкой, не то под натянутой

веревкой, еще крепит мои дурные предчувствия. На том мы и покончили Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие!.

Итак, эта книжка в первый раз вышла в свет в 1929 году, в тот денек,

когда разразился крах на нью-йоркской бирже. Иллюстрированное издание должно

показаться сегодняшней осенью. За этот период времени погиб Скотт Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие! Фицджеральд, погиб Том

Вулф, погиб Джим Джойс (расчудесный товарищ, непохожий на официального Джойса,

придуманного биографами, тот, что в один прекрасный момент в подпитии спросил меня, не кажутся

ли мне его книжки очень провинциальными); погиб Джон Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие! Бишоп, погиб Макс

Перкинс. Умерло и много таких, кому следовало умереть; одни повисли наверх

ногами у какой-либо бензоколонки в Милане, других повесили, худо ли,

отлично ли, в разбомбленных германских городках. А Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие! сколько умерло безвестных,

безымянных, и нередко очень любивших жизнь.

Именуется эта книжка "Прощай, орудие!", а не считая первых 3-х лет после

того, как она была написана, в мире практически всегда где-нибудь да Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие! идет

война. Многих тогда поражало - почему этот человек так занят и поглощен

идеями о войне, но сейчас, после 1933 года, может быть, даже им стало

понятно, почему писатель не может оставаться флегмантичным к тому

непрекращающемуся нахальному, смертоубийственному Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие!, грязному злодеянию,

которое представляет собой война. Я учавствовал в почти всех войнах,

потому я, естественно, пристрастен в этом вопросе, надеюсь, даже очень

пристрастен. Но создатель этой книжки пришел к сознательному убеждению, что те,

кто Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие! борется на войне, самые примечательные люди, и чем поближе к передовой,

тем паче восхитительных людей там встречаешь; зато те, кто затевает,

разжигает и воюет, - свиньи, думающие только об экономической

конкуренции и о том, что Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие! на этом можно нажиться. Я считаю, что все, кто

наживается на войне и кто содействует ее разжиганию, должны быть

расстреляны в 1-ый же денек военных действий доверенными представителями

добросовестных людей собственной страны Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие!, которых они отправляют биться.

Создатель, этой книжки с радостью взял бы на себя цель организовать таковой

расстрел, если б те, кто пойдет вести войну, официально поручили ему это, и

позаботился бы о том, чтоб все Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие! было изготовлено по способности человечно и

благопристойно (ведь посреди расстреливаемых могут попасться различные люди) и чтоб

все тела были преданы погребению. Можно было бы даже похоронить их в

целлофане либо использовать какой-либо другой Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие! современный синтетический

материал. А если б под конец нашлись подтверждения, что я сам любым

образом повинен в начавшейся войне, пусть бы и меня, как это ни грустно,

расстрелял тот же стрелковый взвод, а позже Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие! пусть бы меня похоронили в

целлофане, либо без, либо просто бросили мое нагое тело на склоне горы.

Итак - вот вам книжка, спустя без малого 20 лет, и вот вам

вступление к ней.

Финка-Виджия,

Сан-Франсиско-де Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие!-Паула, Куба

30 июня 1948 г.




episkop-panteleimon-nasha-s-vami-zadacha-obespechit-pravo-rebyonka-na-priobshenie-k-duhovnim-i-tradicionnim-cennostyam.html
episkopat-rkc-referat.html
epistemologicheskie-kriterii.html