Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3


булочной. Он ехал вечерком, был мало опьянен и врезался в стенку. Но

пострадала только его супруга; на нем самом не оказалось даже царапинки. Мы

повстречались с ним в гараже, когда готовились выкатывать машину. Некое

время он молчком приценивался Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 к нам; несколько обрюзгший, сутулый, с

недлинной шейкой, он стоял, немного наклонив голову. У него был больной

серый цвет лица, как у всех пекарей, и в полумраке он напоминал огромного

грустного мучного червяка. Он медлительно Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 подошел к нам.

-- Когда будет готова? -- спросил он.

-- Приблизительно через три недели, -- ответил Кестер.

Булочник показал на верх машины:

-- Ведь это тоже включено, не правда ли?

-- С какой стати? -- спросил Отто Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3. -- Верх не поврежден.

Булочник сделал нетерпеливый жест:

-- Очевидно. Но можно ведь выкроить новый верх. Вам это

довольно большой заказ. Я думаю, мы осознаем друг дружку.

-- Нет, -- ответил Кестер.

Он осознавал его отлично Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3. Этот субъект желал безвозмездно получить новый

верх, за который страховое общество не платило, он собирался включить его в

ремонт контрабандой. Некое время мы спорили с ним. Он угрожал, что

добьется, чтоб у нас заказ отняли и Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 передали другой, более покладистой

мастерской. В конце концов Кестер уступил. Он не пошел бы на это, если б у

нас была работа.

-- Ну то-то же. Так бы и сходу, -- увидел булочник Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 с кривой улыбкой.

-- Я зайду в наиблежайшие деньки, выберу материал. Мне хотелось бы бежевый,

предпочитаю нежные краски.

Мы выехали. По пути Ленц направил внимание на сиденье форда. На нем были

огромные темные пятна.

-- Это кровь его Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 покойной супруги. А он выторговывал новый верх. "Беж,

нежные краски..." Вот это юноша! Не удивлюсь, если ему получится вырвать

страховую сумму за 2-ух мертвецов. Ведь супруга была беременна.

Кестер пожал плечами Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3:

-- Он, возможно, считает, что одно к другому не имеет дела.

-- Может быть, -- произнес Ленц. -- Молвят, что бывают люди, которых это

даже утешает в горе. Но нас он накрыл ровно на 50 марок.


x x Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 x


Скоро после пополудни я под благовидным предлогом ушел домой. На 5

часов была условлена встреча с Патрицией Хольман, но в мастерской я ничего

об этом не произнес. Не то чтоб я собирался скрывать, но мне все Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 это казалось

почему-либо очень неописуемым.

Она назначила мне свидание в кафе. Я там никогда не бывал и знал

только, что это малеханькое и очень стильное кафе. Ничего не подозревая,

зашел я туда Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 и, чуть переступив порог, испуганно отшатнулся. Все помещение

было переполнено болтающими дамами. Я попал в типичную дамскую

кондитерскую.

Только с трудом удалось мне пробраться к только-только освободившемуся

столику. Я осмотрелся, чувствуя себя Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 не в собственной тарелке. Не считая меня, было еще

только двое парней, ну и те мне не приглянулись.

-- Кофе, чаю, шоколаду? -- спросил кельнер и смахнул салфеткой

несколько сладких крошек со стола мне на костюмчик.

-- Огромную рюмку Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 коньяку, -- востребовал я. Он принес. Но заодно он

привел с собой компанию дам, которые находили место, во главе с старый особенной

атлетического сложения, в шляпке с плерезами.

-- Вот, прошу, четыре места, -- произнес кельнер, указывая Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 на мой стол.

-- Стоп! -- ответил я. -- Стол занят. Ко мне должны придти.

-- Так нельзя, государь, -- сделал возражение кельнер. -- В это время у нас не

полагается занимать места.

Я посмотрел на него Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3. Позже посмотрел на атлетическую даму, которая уже

подошла впритирку к столу и вцепилась в спинку стула. Лицезрев ее лицо, я

отказался от предстоящего сопротивления. Даже пушки не смогли бы поколебать

эту особу в ее решимости захватить стол.

-- Не Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 могли бы вы тогда по последней мере принести мне еще коньяку? --

проворчал я, обращаясь к кельнеру.

-- Извольте, государь. Снова огромную порцию?

-- Да.

-- Слушаюсь. -- Он поклонился. -- Ведь это стол на 6 персон Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3,

государь, -- произнес он извиняющимся тоном.

-- Хорошо уж, принесите только коньяк. Атлетическая особа, видимо,

принадлежала к обществу поборников трезвости. Она так уставилась на мою

рюмку, как будто это была тухлая рыба. Чтобы позлить ее, я заказал Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 очередной и в

упор посмотрел на нее. Вся эта история меня в один момент рассмешила. Для чего я

забрался сюда? Для чего мне нужна эта женщина? Тут, в суматохе и гаме, я

вообщем ее Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 не узнаю. Разозлившись, я проглотил собственный коньяк.

-- Салют! -- раздался глас у меня за спиной. Я вскочил. Она стояла и

смеялась:

-- А вы уже заранее начинаете? Я поставил на стол рюмку,

которую Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 все еще держал в руке. На меня напало вдруг замешательство. Женщина

смотрелась совершенно по-иному, чем запомнилось мне. В этой массе раскормленных

баб, жующих пирожные, она казалась стройной, юный амазонкой, холодной,

зияющей, уверенной и труднодоступной. "У нас Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 с ней не может быть ничего общего",

-- помыслил я и произнес:

-- Откуда это вы появились, как будто призрак? Ведь я всегда смотрел за

дверцей.

Она кивнула куда-то вправо:

-- Там еще есть Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 один вход. Но я запоздала. Вы уже издавна ожидаете?

-- Совсем нет. Менее 2-3 минут. Я тоже только-только пришел.

Компания за моим столом притихла. Я ощущал оценивающие взоры

4 матрон на собственном затылке.

-- Мы останемся тут Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3? -- спросил я.

Женщина стремительно обозрела стол. Ее губки дрогнули в ухмылке. Она забавно

посмотрела на меня:

-- Боюсь, что все кафе схожи.

Я покачал головой:

-- Те, которые пусты, лучше. А тут просто Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 чертово заведение, в нем

начинаешь ощущать себя плохим человеком. Уж лучше какой-либо

бар.

-- Бар? Разве бывают бары, открытые средь бела денька?

-- Я знаю один, -- ответил я. -- И там полностью тихо. Если вы не

возражаете...

-- Ну что Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 ж, для контраста...

Я поглядел на нее. В это мгновенье я не мог осознать, что она имеет в

виду. Я не имею ничего против драматичности, если она не ориентирована против меня Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3. Но

совесть у меня была нечиста.

-- Итак, пойдем, -- произнесла она.

Я подозвал кельнера, -- Три огромные рюмки коньяку! -- закричал этот

чертов филин таким голосом, как будто предъявлял счет гостю, уже

находившемуся в могиле. -- Три марки Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 30.

Женщина обернулась:

-- Три рюмки коньяку за три минутки? Достаточно быстрый темп.

-- Две я испил еще вчера.

-- Какой лгун! -- прошипела атлетическая особа мне вослед. Она очень

длительно молчала.

Я оборотился и поклонился:

-- Счастливого рождества, боярыня Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3! -- и стремительно ушел.

-- У вас была ссора? -- спросила женщина на улице.

-- Ничего такого особенного. Просто я произвожу неблагоприятное воспоминание на

приличных дам.

-- Я тоже, -- ответила она.

Я посмотрел на нее. Она казалась мне существом из Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 другого мира. Я

совсем не мог для себя представить, кто она такая и как она живет.


x x x


В баре я ощутил твердую почву под ногами. Когда мы вошли, бармен

Фред стоял за стойкой Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 и протирал огромные рюмки для коньяка. Он поздоровался

со мною так, как будто лицезрел в первый раз и как будто это не он третьего денька тащил меня

домой. У него была хорошая школа Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 и большой опыт.

В зале было пусто. Только за одним столиком посиживал, как обычно, Валентин

Гаузер. Его я знал еще со времен войны; мы были в одной роте. В один прекрасный момент он под

ураганным Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 огнем принес мне на передовую письмо; он задумывался, что оно от моей

мамы. Он знал, что я очень жду письма, потому что мамы должны были делать

операцию. Но он ошибся. Это была Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 маркетинговая листовка о подшлемниках из

крапивной ткани. На оборотном пути его ранило в ногу.

Скоро после войны Валентин получил наследие. С того времени он его

пропивал... Он утверждал, что должен торжественно отмечать свое счастье Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 --

то, что он уцелел на войне. И его не смущало, что с того времени прошло уже

пару лет. Он заявлял, что такое счастье нереально переоценить: сколько

ни празднуй, все не много. Он был одним Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 из числа тех, кто необыкновенно остро помнил

войну. Все мы уже почти все запамятовали, а он помнил каждый денек и каждый час.

Я увидел, что он уже много испил. Он посиживал в Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 углу, погруженный в себя,

от всего отрешенный. Я поднял руку:

-- Салют, Валентин. Он очнулся и кивнул:

-- Салют, Робби.

Мы сели за столик в углу. Подошел бармен.

-- Что бы вы желали испить? -- спросил Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 я даму.

-- Пожалуй, рюмку мартини, -- ответила она, -- сухого мартини.

-- В этом Фред спец, -- заявил я. Фред позволил для себя улыбнуться.

-- Мне как обычно, -- произнес я.

В баре было прохладно и полутемно. Пахло пролитым Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 джином и коньяком.

Это был терпкий запах, напоминавший запах можжевельника и хлеба. С потолка

свисала древесная модель парусника. Стенка за стойкой была обита медью.

Мягенький свет одинокой лампы отбрасывал на нее красноватые Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 блики, как будто там

отражалось подземное пламя. В зале горели только две мелкие лампы в

кованых бра -- одна над столиком Валентина, другая над нашим. Желтоватые

пергаментные абажуры на их были изготовлены из старенькых географических карт,

казалось -- это Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 узенькие светящиеся ломти мира.

Я был несколько смущен и не знал, с чего начинать разговор. Ведь я

вообщем не знал эту даму и, чем подольше глядел на нее, тем паче чуждой она

мне казалась Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3. Прошло уже много времени с того времени, как я был вот так вдвоем с

дамой, у меня не было опыта. Я привык разговаривать с мужиками. В кафе мне

было не по для Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 себя, оттого что там очень шумно, а сейчас я в один момент ощутил,

что тут очень тихо. Из-за этой тишины вокруг каждое слово приобретало

особенный вес, тяжело было гласить непосредственно. Мне захотелось вдруг опять

возвратиться в Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 кафе.

Фред принес бокалы. Мы выпили. Ром был крепок и свежайш. Его вкус

напоминал о солнце. В нем было нечто, дающее поддержку. Я испил бокал и

сразу протянул его Фреду.

-- Вам Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 нравится тут? -- спросил я.

Женщина кивнула. -- Ведь тут лучше, чем в кондитерской?

-- Я терпеть не могу кондитерские, -- произнесла она.

-- Так для чего же необходимо было повстречаться конкретно там? -- спросил я

удивленно.

-- Не знаю Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3. -- Она сняла шапочку. -- Просто я ничего другого не

выдумала.

-- Тем лучше, что вам тут нравится. Мы тут нередко бываем. По вечерам

эта лавочка становится для нас кое-чем вроде родного дома.

Она засмеялась:

-- А ведь это, пожалуй Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3, грустно?

-- Нет, -- произнес я. -- Это в духе времени. Фред принес мне 2-ой

бокал. И рядом с ним он положил на стол зеленоватую Гавану:

-- От государя Гаузера.

Валентин кивнул мне из собственного угла Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 и поднял бокал.

-- 30 1-ое июля семнадцатого года, Робби, -- пробасил он.

Я кивнул ему в ответ и тоже поднял бокал. Он непременно был должен

пить с кем-нибудь. Мне бывало по вечерам Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 замечать, как он выпивал

где-нибудь в сельском трактире, обращаясь к луне либо к кустику сирени. При

этом он вспоминал один из числа тех дней в окопах, когда в особенности тяжело

приходилось, и был признателен Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 за то, что он тут и может вот так посиживать.

-- Это мой друг, -- произнес я девице. -- Товарищ по фронту. Он

единственный человек из всех, кого я знаю, который смог из огромного

несчастья сделать себе малеханькое счастье. Он Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 не знает, что ему делать со

собственной жизнью, и потому просто радуется тому, что все еще живой.

Она вдумчиво посмотрела на меня. Косой луч света свалился на ее лоб и рот.

-- Это я Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 отлично понимаю, -- произнесла она.

Я поглядел на нее:

-- Этого вам не осознать. Вы очень молоды.

Она улыбнулась. Легкой ухмылкой -- только очами. Ее лицо при всем этом

практически не поменялось, только посветлело, озарилось Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 изнутри.

-- Очень молода? -- произнесла она. -- Это не то слово. Я нахожу, что

нельзя быть очень юный. Только старенькой можно быть очень.

Я помолчал несколько мгновений. -- На это можно почти все сделать возражение Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3, --

ответил я и кивнул Фреду, чтоб он принес мне еще чего-нибудь.

Женщина держалась просто и уверенно; рядом с ней я ощущал себя

чурбаном. Мне очень хотелось бы завести легкий, шутливый разговор Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3, реальный

разговор, таковой, как обычно придумываешь позже, когда остаешься один. Ленц

умел говорить так, а у меня всегда выходило неуклюже и тяжеловесно.

Готтфрид не без основания гласил обо мне, что как собеседник я нахожусь

приблизительно на уровне Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 почтового бюрократа.

К счастью, Фред был догадлив. Он принес мне не небольшую рюмочку, а

сходу большой бокал. Чтоб ему не приходилось всегда бегать взад и вперед

и чтоб не было приметно, как много я Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 пью. А мне необходимо было пить, по другому я не

мог преодолеть этой древесной тяжести.

-- Не желаете ли еще рюмочку мартини? -- спросил я даму.

-- А что это вы пьете?

-- Ром.

Она Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 посмотрела на мой бокал:

-- Вы и в прошедший раз пили то же самое?

-- Да, -- ответил я. -- Ром я пью в большинстве случаев.

Она покачала головой:

-- Не могу для себя представить, чтоб это было смачно.

-- Ну Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 и я, пожалуй, уже не знаю, смачно ли это, -- произнес я.

Она посмотрела на меня:

-- Почему же вы тогда пьете?

Обрадовавшись, что отыскал нечто, о чем могу гласить, я ответил Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3:

-- Вкус не имеет значения. Ром -- это ведь не просто напиток, это

быстрее друг, с которым вам всегда просто. Он изменяет мир. Потому его и

пьют. -- Я отодвинул бокал. -- Но вы позволите заказать вам Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 еще рюмку

мартини?

-- Лучше бокал рома, -- произнесла она. -- Я бы желала тоже испытать.

-- Хорошо, -- ответил я. -- Но не этот. Для начала он, пожалуй, очень

крепок. Принеси коктейль "Баккарди"! -- кликнул я Фреду.

Фред принес бокал и подал блюдо Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 с соленым миндалем и жареными кофейными

зернами.

-- Оставь тут всю бутылку, -- произнес я.


x x x


Равномерно все становилось ощутимым и ясным. Неуверенность проходила,

слова рождались сами собой, и я уже не смотрел Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 так пристально за тем, что

гласил. Я продолжал пить и чувствовал, как надвигалась большая нежная волна,

поднимая меня, как этот пустой предвечерний час наполнялся видами и над

флегмантичными сероватыми широтами бытия вновь появлялись Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 в безгласном движении

призрачной вереницей мечты. Стенки бара расступились, и это уже был не бар --

это был уголок мира, скрытый уголок, полутемное укрытие, вокруг которого

неистовствовала нескончаемая битва хаоса, и снутри в безопасности приютились мы Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3,

таинственно сведенные совместно, занесенные сюда через сумеречные времена.

Женщина посиживала, съежившись на собственном стуле, чужая и загадочная, как будто

ее принесло сюда откуда-то из другой жизни. Я гласил и слышал собственный глас Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3,

но казалось, что это не я, что гласит кто-то другой, и таковой, каким я бы

желал быть. Слова, которые я произносил, уже не были правдой, они сдвигались,

они теснились, уводя в другие Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 края, более пестрые и калоритные, чем те, в каких

происходили маленькие действия моей жизни; я знал, что говорю неправду, что

сочиняю и лгу, но мне было индифферентно, -- ведь правда была безвыходной и

мерклой. И Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 реальная жизнь была исключительно в ощущении мечты, в ее бликах.

На медной обивке бара пылал свет. Временами Валентин поднимал

собственный бокал и бурчал для себя под нос какое-то число. Снаружи доносился

приглушенный плеск улицы Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3, прерываемый сигналами автомобилей, звучавшими, как

голоса плотоядных птиц. Когда кто-либо открывал дверь, улица что-то орала

нам. Орала, как сварливая, завистная старуха.


x x x


Уже стемнело, когда я проводил Патрицию Хольман домой. Медлительно шел Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 я

назад. В один момент я ощутил себя одиноким и опустошенным. С неба

просеивался маленький дождь. Я тормознул перед витриной. Только сейчас я

увидел, что очень много испил. Не то чтоб я качался, но все Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 таки я это

явственно ощутил.

Мне стало сходу горячо. Я расстегнул пальто и сдвинул шапку на затылок.

"Черт возьми, снова это на меня отыскало. Чего я только не наговорил ей!"

Я Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 даже не решался сейчас все точно припомнить. Я уже запамятовал все, и это

было самое худшее. Сейчас, тут, в одиночестве, на прохладной улице,

сотрясаемой автобусами, все смотрелось совсем по-иному, чем тогда Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3, в

полумраке бара. Я проклинал себя. Не плохое же воспоминание был должен я

произвести на эту даму. Ведь она-то, естественно, увидела. Ведь она сама

практически ничего не пила. И, прощаясь, она как-то удивительно поглядела на Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 меня.

-- Господи ты боже мой! -- Я резко оборотился. При всем этом я столкнулся с

небольшим толстяком.

-- Ну! -- произнес я гневно.

-- Разуйте глаза, вы, соломенное чучело! -- пролаял толстяк.

Я уставился на него.

-- Что, вы людей Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 не лицезрели, что ли? -- продолжал он тявкать.

Это было мне кстати.

-- Людей-то лицезрел, -- ответил я. -- Но вот разгуливающие пивные бочонки

не приходилось.

Толстяк быстро задумался. Он стоял, раздуваясь.

-- Понимаете что, -- фыркнул он Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3, -- отчаливайте в зоопарк. Задумчивым

кенгуру нечего делать на улице.

Я сообразил, что передо мной ругатель высочайшего класса. Невзирая на паршивое

настроение, необходимо было соблюсти достоинство.

-- Иди своим методом, сумасшедший недоносок, -- произнес я и поднял Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 руку

благословляющим жестом. Он не последовал моему призыву.

-- Попроси, чтоб для тебя мозги бетоном залили, заплесневелый павиан! --

лаял он.

Я ответил ему "плоскостопым выродком". Он обругал меня попугаем, а я

его безработным мойщиком Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 трупов. Тогда он практически с почтением охарактеризовал

меня: "Коровья голова, разъедаемая раком". А я, чтоб уж покончить, кинул:

"Кочевое кладбище бифштексов".

Его лицо в один момент прояснилось.

-- Кочевое кладбище бифштексов? Отлично, -- произнес он. -- Этого Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 я еще

не знал, включаю в собственный репертуар. Пока!.. -- Он приподнял шапку, и мы

расстались, преисполненные почтения друг к другу.

Перебранка меня освежила. Но раздражение осталось. Оно становилось

посильнее по мере того, как я протрезвлялся Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3. И сам для себя я казался выкрученным

влажным полотенцем. Равномерно я начинал сердиться уже не только лишь на себя. Я

сердился на все и на даму тоже. Ведь это из-за нее мне Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 пришлось напиться.

Я поднял воротник. Хорошо, пусть она задумывается, что желает. Сейчас мне это

индифферентно, -- по последней мере она сходу сообразила, с кем имеет дело. А по мне

-- так пусть все идет к чертям Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3, -- что случилось, то случилось. Поменять уже

все равно ничего нельзя. Пожалуй, так даже лучше.

Я возвратился в бар и сейчас уже напился по-настоящему.


IV


Потеплело, и некоторое количество дней попорядку шел дождик. Позже Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 прояснилось, солнце

начало прижаривать. В пятницу днем, придя в мастерскую, я увидел во дворе

Матильду Штосс. Она стояла, зажав метлу под мышкой, с лицом растроганного

бегемота.

-- Ну посмотрите, государь Локамп, какое великолепие. И ведь Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 всякий раз

это опять незапятнанное волшебство!

Я тормознул изумленный. Древняя слива рядом с заправочной колонкой за

ночь расцвела.

Всю зимнюю пору она стояла кривой и нагой. Мы вешали на нее старенькые покрышки,

напяливали Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 на ветки банки из-под смазочного масла, чтоб просушить их. На

ней комфортно располагалось все, начиная от обтирочных тряпок до моторных

капотов; некоторое количество дней тому вспять на ней развевались после стирки наши

голубые рабочие брюки. Еще Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 вчера ничего нельзя было увидеть, и вот в один момент,

за одну ночь, такое магическое перевоплощение: она стала мерцающим розово-белым

облаком, облаком светлых цветов, будто бы свора бабочек, заблудившись,

прилетела в наш Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 грязный двор...

-- И какой запах! -- произнесла Матильда, мечтательно закатывая глаза. --

Расчудесный! Ну точно так же как ваш ром.

Я не ощущал никакого аромата. Но я сходу сообразил, в чем дело Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3.

-- Нет, пожалуй, это больше похоже на запах того коньяка, что для

гостей, -- заявил я. Она энергично сделала возражение: -- Государь Локамп, вы,

наверняка, простудились. Либо, может, у вас полипы в носу? Сейчас практически у каждого

человека полипы. Нет Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3, у старухи Штосс нюх, как у легавой собаки. Вы сможете

ей поверить. Это ром, выдержанный ром.

-- Хорошо уж, Матильда...

Я налил ей рюмку рома и пошел к заправочной колонке. Юпп уже посиживал там Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3.

Перед ним в заржавелой консервной банке торчали расцветающие ветки.

-- Что это означает? -- спросил я удивленно.

-- Это для дам, -- заявил Юпп. -- Когда они заправляются, то получают

безвозмездно веточку. Я уже сейчас продал Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 на девяносто л. больше. Это

золотое дерево, государь Локамп. Если б у нас его не было, мы должны были

бы специально высадить его.

-- Но ты деловой мальчишка.

Он ухмыльнулся. Солнце просвечивало через его Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 уши, так что они

походили на рубиновые витражи церковных окон.

-- Меня уже два раза фотографировали, -- сказал он, -- на фоне дерева.

-- Гляди, ты еще станешь звездой, -- произнес я в пошел к смотровой

канаве; оттуда, из Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3-под форда, выбирался Ленц.

-- Робби, -- произнес он. -- Знаешь, что мне пришло в голову? Нам необходимо

хоть разок побеспокоиться о той девице, что была с Биндингом.

Я посмотрел на него:

-- Что ты имеешь в виду?

-- Конкретно Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 то, что говорю. Ну чего ты уставился на меня?

-- Я не уставился.

-- Не только лишь уставился, но даже вытаращился. Как, фактически, звали

эту даму? Пат... Как далее?

-- Не знаю, -- ответил я.

Он поднялся и Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 выпрямился:

-- Ты не знаешь? Да ведь ты же записал ее адресок. Я это сам лицезрел.

-- Я растерял запись.

-- Растерял! -- Он обеими руками схватился за свою желтоватую прическу. -- И

для этого я тогда битый Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 час возился в саду с Биндингом! Растерял! Но, может

быть, Отто помнит? -- Отто тоже ничего не помнит.

Он посмотрел на меня:

-- Ничтожный дилетант! Тем ужаснее! Неуж-то ты не понимаешь Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3, что это расчудесная

женщина! Господи боже мой! -- Он воззрился на небо. -- В кои-то веки

попадается на пути нечто стоящее, и этот тоскливый чурбан теряет адресок!

-- Она совсем не показалась мне таковой необыкновенной.

-- Так Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 как ты ишак, -- заявил он. -- Глупец, который не знает ничего

наилучшего, чем шлюхи из кафе "Интернациональ". Эх ты, пианист! Повторяю для тебя,

это был счастливый случай, только счастливый случай -- эта женщина.

Ты, естественно Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3, ничего в этом не понимаешь. Ты хоть поглядел на ее глаза?

Очевидно, нет. Ты ведь смотрел в рюмку.

-- Заткнись! -- оборвал его я. Так как, напомнив о рюмке, он

коснулся открытой раны.

-- А руки Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3? -- продолжал он, не обращая на меня внимания. -- Тонкие,

длинноватые руки, как у мулатки. В этом уж Готтфрид кое-что осознает, можешь

поверить! Святой Моисей! в кои-то веки возникает реальная женщина --

прекрасная, конкретная и Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3, что самое принципиальное, создающая атмосферу. -- Здесь

он тормознул. -- Ты хоть знаешь вообщем, что такое атмосфера?

-- Воздух, который накачивают в баллоны, -- ответил я ворчливо.

-- Естественно, -- произнес он с презрительным сожалением. -- Естественно,

воздух. Атмосфера Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 -- это нимб! Излучение! Тепло! Потаенна! Это то, что дает

женской красе подлинную жизнь, живую душу. Эх, да что там гласить! Ведь

твоя атмосфера -- это испарения рома.

-- Да умолкни ты! Не то я чем-нибудь стукну Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 тебя по черепу! -- прорычал

я.

Но Готтфрид продолжал гласить, и я его не тронул. Ведь он ничего не

подозревал о том, что вышло, и не знал, что каждое его слово было для

меня разящим ударом. В особенности Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3, когда он гласил о пьянстве. Я уже было

примирился с этим и отлично смог утешить себя; но сейчас он снова все во

мне разбередил. Он расхваливал и расхваливал эту даму, и скоро я Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 сам

ощутил, что невозвратно растерял нечто замечательное.


x x x


Расстроенный, отправился я в 6 часов в кафе "Интернациональ". Там

было мое давнешнее убежище. Ленц опять подтвердил это. К моему изумлению, я

попал в суматоху огромного Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 пиршества. На стойке красовались тортики и пироги, и

плоскостопии Алоис мчался в заднюю комнату с подносом, уставленным

бренчащими кофейниками.

Я застыл на месте. Кофе целыми кофейниками? Должно быть, тут пирует

огромное общество и опьяненные уже валяются Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 под столами.

Но обладатель кафе растолковал мне все. Оказывается, сейчас в задней

комнате торжественно провожали Лилли -- подругу Розы. Я хлопнул себя по лбу.

Очевидно, ведь я тоже был приглашен. И притом как единственный Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 мужик, о

чем многозначительно произнесла мне Роза; педераст Кики, который тоже

находился там, не шел в счет. Я успел сбегать и приобрести букет цветов,

ананас, погремушку и плитку шоколада.

Роза встретила меня ухмылкой светской Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 дамы. В черном декольтированном

платьице, она восседала во главе стола. Ее золотые зубы сверкали. Я

осведомился, как ощущает себя малютка, и вручил целлулоидную погремушку и

шоколад. Роза зияла.

Ананас и цветочки я поднес Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 Лилли:

-- От всего сердца желаю счастья.

-- Он был и остается реальным кавалером, -- произнесла Роза. -- А сейчас,

Робби, усаживайся с нами.

Лилли была наилучшей подругой Розы. Она сделала блестящую карьеру. Она

достигнула того, что является священной мечтой Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 каждой малеханькой путаны, --

она была дамой из отеля. Дама из отеля не выходит на панель -- она живет в

гостинице и там заводит знакомства. Для большинства проституток это

недостижимо. У их не хватает Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 ни гардероба, ни средств, чтоб иметь

возможность хоть некое время прожить, выжидая клиентов. А вот Лилли хотя

и селилась в большей степени в провинциальных гостиницах, но все таки за

пару лет скопила практически четыре Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 тыщи марок. Сейчас она собиралась выйти

замуж. Ее будущий супруг имел небольшую ремонтную мастерскую. Он знал о ее

прошедшем, и это ему было индифферентно. За будущее он мог не волноваться.

Когда одна из таких девиц выходила замуж Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3, на нее можно было положиться. Она

уже все испытала, и ей это надоело. Такая становилась верной супругой.

Свадьба Лилли была назначена на пн. Сейчас Роза давала для

нее прощальный ужин. Все собрались, чтоб в Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 последний раз побыть совместно с

Лилли. После женитьбы ей уже нельзя будет сюда приходить.

Роза налила мне чашечку кофе. Алоис подбежал с не малым пирогом,

испещренным изюмом, миндалем и зеленоватыми цукатами. Роза Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 отрезала мне большой

кусочек.

Я знал, как надо поступить. Откусив с видом знатока 1-ый кусочек, я

изобразил величайшее удивление:

-- Черт возьми! Но это уж, естественно, не покупное.

-- Сама пекла, -- произнесла осчастливленная Роза. Она была прекрасной

поварихой Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 и обожала, когда это признавали. С ее гуляшами и пирогами никто не

мог соревноваться. Недаром она была чешкой.

Я осмотрелся. Вот они посиживают за одним столом -- эти труженицы на

виноградниках господа бога Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3, безошибочно понимающие людей, бойцы любви:

кросотка Валли, у которой не так давно во время ночной прогулки на автомобиле

украли горжетку из белоснежного песца; одноногая Лина, ковыляющая на протезе, но

все еще находящая любовников Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3; стерва Фрицци, которая любит плоскостопого

Алоиса, хотя уже издавна могла бы иметь свою квартиру и жить на

содержании у безбедного хахаля; румяная Марго, которая всегда

разгуливает в платьице горничной и на это ловит стильных клиентов Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3, и самая

младшая -- Марион, зияющая и бездумная; Кики -- который не может считаться

мужиком, так как прогуливается в женском платьице, румянится и красит губки; бедная

Мими, которой все сложнее ходить по панели, -- ей уже 40 5 лет и вены

у нее вздулись Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3. Было еще несколько девиц из баров и ресторанов, которых я не

знал, и, в конце концов, в качестве второго знатного гостя малая, седоватая,

сморщенная, как мороженое яблоко, "мама" -- наперсница, утешительница и

опора всех Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 ночных странниц, -- "мама", которая ведет торговлю жаркими сосисками

на углу Николайштрассе, служит ночным буфетом и разменной кассой и, не считая

собственных франкфуртских сосисок, реализует еще тайком сигареты и презервативы и

ссужает средствами.

Я знал Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3, как необходимо себя держать. Ни слова о делах, ни 1-го скользкого

намека; необходимо запамятовать необыкновенные возможности Розы, благодаря которым она

заслужила кличку "Стальной кобылы", запамятовать беседы о любви, которые Фрицци

вела с торговцем скота Стефаном Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 Григоляйтом, запамятовать, как танцует Кики на

рассвете вокруг плетенки с булочками. Беседы, которые велись тут, были

достойны хоть какого дамского общества.

-- Все уже приготовлено, Лилли? -- спросил я.

Она кивнула:

-- Приданым я запаслась издавна.

-- Прекрасное приданое, -- произнесла Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3 Роза. -- Все вполне, прямо до

последнего узорчатого покрывальца.

-- А для чего необходимы узорчатые покрывальца? -- спросил я.

-- Ну что ты, Робби! -- Роза поглядела на меня так укоризненно, что я

поторопился вспомнить. Узорчатые покрывальца Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 3, вязанные вручную и покрывающие

диваны и кресла, -- это знак мещанского комфорта, священный знак брака,

утраченного рая. Ведь никто из их не был путаной по темпераменту;


epidemiologicheskoe-znachenie-vodi-zabolevaniya-peredayushiesya-vodnim-putem.html
epidemiologiya-hronicheskogo-gnojnogo-srednego-otita.html
epidemiologiya-mochekamennoj-bolezni.html