Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22


-- Средства, средства, -- глупо бурчала она. -- Что за средства?

-- Достаточно много. Около тыщи двухсотен марок. Она подняла голову. В ее

очах вдруг появилось выражение безумия.

-- Нет! -- взвизгнула она. -- Это неправда!

Я не ответил.

-- Скажите, что Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 это неправда, -- шепнула она. -- Это неправда, но,

может быть, он откладывал их тайком на темный денек?

Она поднялась. В один момент она совсем преобразилась. Ее движения стали

автоматическими. Она подошла впритирку ко мне Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22.

-- Да, это правда, -- прошипела она, -- я чувствую, это правда! Какой

мерзавец! О, какой мерзавец! Вынудить меня сделать все это, а позже вдруг

такое! Но я возьму их и выброшу, выброшу все в один вечер, вышвырну на

улицу Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22, чтоб от их не осталось ничего! Ничего! Ничего!

Я молчал. С меня было достаточно. Ее 1-ое потрясение прошло, она знала,

что Хассе погиб, во всем остальном ей необходимо было Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 разобраться самой. Ее ожидал

очередной удар -- ведь ей предстояло выяснить, что он повесился. Но это было

уже ее дело. Оживить Хассе ради нее было нереально.

Сейчас она плакала. Она исходила слезами, плача тонко и жалобно, как

ребенок. Это Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 длилось достаточно длительно. Я недешево отдал бы за сигарету. Я не

мог созидать слез.

В конце концов она замолкла, вытерла лицо, вынула серебряную пудреницу и

стала пудриться, не смотря в зеркало Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22. Позже упрятала пудреницу, забыв

защелкнуть сумочку.

-- Я ничего больше не знаю, -- произнесла она надломленным голосом, -- я

ничего больше не знаю. Наверное, он был неплохим человеком.

-- Да, это так.

Я сказал ей адресок полицейского участка и произнес Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22, что сейчас он уже

закрыт. Мне казалось, что ей лучше не идти туда сходу. На сей день с нее было

довольно.


x x x


Когда она ушла, из гостиной вышла фрау Залевски.

-- Неуж-то, не Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 считая меня, тут нет никого? -- спросил я, злясь на самого

себя.

-- Только государь Джорджи. Что она произнесла?

-- Ничего. -- Тем лучше.

-- Как сказать. Время от времени это бывает и не лучше.

-- Нет у меня к Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 ней жалости, -- энергично заявила фрау Залевски. -- Ни

мельчайшей.

-- Жалость самый никчемный предмет на свете, -- произнес я раздраженно.

-- Она -- оборотная сторона злорадства, да будет вам понятно. Который час?

-- Без четверти семь.

-- В семь я Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 желаю позвонить фройляйн Хольман. Но так, чтоб никто не

подслушивал. Это может быть?

-- Никого нет, не считая государя Джорджи. Фриду я выслала. Если желаете,

сможете гласить из кухни. Длина шнура как Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 раз позволяет дотянуть туда

аппарат.

-- Отлично.

Я постучал к Джорджи. Мы с ним издавна не виделись. Он посиживал за

письменным столом и смотрелся страшно. Кругом валялась разорванная бумага.

-- Здравствуй, Джорджи, -- произнес я, -- что ты Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 делаешь?

-- Занимаюсь инвентаризацией, -- ответил он, стараясь улыбнуться. --

Не плохое занятие в сочельник.

Я поднял клочок бумаги. Это были конспекты лекций с хим

формулами.

-- Для чего ты их рвешь? -- спросил я.

-- Нет больше смысла, Робби Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22.

Его кожа казалась прозрачной. Уши были как восковые.

-- Что ты сейчас ел? -- спросил я.

Он махнул рукою:

-- Непринципиально. Дело не в этом. Не в еде. Но я просто больше не могу. Нужно

кидать Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22.

-- Разве так тяжело?

-- Да.

-- Джорджи, -- расслабленно произнес я. -- Посмотри-ка на меня. Неуж-то ты

сомневаешься, что и я в свое время желал стать человеком, а не пианистом в

этом б...ском кафе Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 "Интернациональ"?

Он теребил пальцы:

-- Знаю, Робби. Но от этого мне не легче. Для меня учеба была всем. А

сейчас я сообразил, что нет смысла. Что ни в чем нет смысла. Для чего же Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22,

фактически, жить?

Он был очень жалок, жутко подавлен, но я все-же расхохотался. --

Небольшой ишак! -- произнес я. -- Открытие сделал! Думаешь, у тебя 1-го

столько превосходной мудрости? Естественно, нет смысла. Мы и не живем ради

какого-то Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 смысла. Не так это просто. Давай одевайся. Пойдешь со мной в

"Интернациональ". Отпразднуем твое перевоплощение в мужчину. До сего времени ты был

школьником. Я зайду за тобой через полчаса.

-- Нет, -- произнес он Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22.

Он совершенно скис.

-- Нет, пойдем, -- произнес я. -- Сделай мне одолжение. Я не желал бы

быть сейчас один.

Он недоверчиво поглядел на меня.

-- Ну, как хочешь, -- ответил он безвольно. -- В конце концов, не Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 все

ли равно.

-- Ну, вот видишь, -- произнес я. -- Для начала это совершенно хороший

лозунг.


x x x


В семь часов я заказал телефонный разговор с Пат. После 7 действовал

половинный тариф, и я мог гласить в два Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 раза подольше. Я сел на стол в фронтальной и

стал ожидать. Идти на кухню не хотелось. Там пахло зеленоватыми бобами, и я не

желал, чтоб это как-то связывалось с Пат даже при телефонном

разговоре. Через Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 четверть часа мне дали санаторий. Пат сходу подошла к

аппарату. Услышав так близко ее теплый, маленький, чуток неуверенный глас, я до

того разволновался, что практически не мог гласить. Я был как в лихорадке, кровь

стучала в висках Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22, я никак не мог завладеть собой.

-- Боже мой, Пат, -- произнес я, -- это вправду ты?

Она рассмеялась.

-- Где ты, Робби? В конторе?

-- Нет, я сижу на столе у фрау Залевски. Как Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 ты поживаешь?

-- Отлично, милый.

-- Ты встала?

-- Да. Сижу в белоснежном купальном халатике на подоконнике в собственной комнате. За

окном идет снег.

Вдруг я ясно увидел ее. Я лицезрел кружение снежных хлопьев, черную

точеную головку Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22, прямые, чуток согнутые плечи, бронзовую кожу.

-- Господи, Пат! -- произнес я. -- Окаянные средства! Я бы здесь же сел в

самолет и вечерком был бы у тебя. -- О дорогой мой...

Она замолчала. Я слышал тихие Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 шорохи и гудение провода.

-- Ты еще слушаешь, Пат?

-- Да, Робби. Но не нужно гласить таких вещей. У меня совершенно

закружилась голова.

-- И у меня здорово кружится голова, -- произнес я. -- Расскажи, что ты

там делаешь наверху Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22.

Она заговорила, но скоро я не стал вникать в смысл слов и слушал

только ее глас. Я посиживал в черной фронтальной под кабаньей головой, из кухни

доносился запах бобов. Вдруг мне почудилось, как будто Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 распахнулась дверь и меня

обдала волна тепла и блеска, теплая, переливчатая, полная грез, тоски и

юности. Я уперся ногами в перекладину стола, придавил ладонь к щеке,

смотрел на кабанью голову, на открытую дверь Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 кухни и не замечал всего этого,

-- вокруг было лето, ветер, вечер над пшеничным полем и зеленоватый свет лесных

дорожек. Глас замолк. Я глубоко дышал.

-- Как отлично гласить с тобой, Пат. А что Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 ты делаешь сейчас вечерком?

-- Сейчас у нас небольшой праздничек. Он начинается в восемь. Я как раз

одеваюсь, чтоб пойти.

-- Что ты наденешь? Серебряное платьице?

-- Да, Робби. Серебряное платьице, в каком ты нес меня Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 по коридору.

-- А с кем ты идешь?

-- Ни с кем. Вечер будет в санатории. Понизу, в холле. Здесь все знают

друг дружку.

-- Для тебя, должно быть, тяжело сохранять мне верность, -- произнес я. --

В Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 особенности в серебряном платьице.

Она рассмеялась:

-- Только не в этом платьице. У меня с ним связаны кое-какие

мемуары.

-- У меня тоже. Я лицезрел, какое оно производит воспоминание. Вобщем, я

не так любопытен. Ты можешь Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 мне поменять, только я не желаю об этом знать.

Позже, когда вернешься, будем считать, что это для тебя приснилось, забыто и

прошло.

-- Ах, Робби, -- проговорила она медлительно и глухо. -- Не могу я для тебя

поменять. Я Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 очень много думаю о для тебя. Ты не знаешь, какая тут жизнь.

Сверкающая, красивая кутузка. Стараюсь отвлечься как могу, вот и все.

Вспоминая твою комнату, я просто не знаю, что Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 делать. Тогда я иду на вокзал

и смотрю на поезда, прибывающие снизу, вхожу в вагоны либо делаю вид, как будто

встречаю кого-либо. Так мне кажется, что я поближе к для тебя.

Я прочно Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 сжал губки. Никогда еще она не гласила со мной так. Она всегда

была робка, и ее привязанность проявлялась быстрее в жестах либо

взорах, чем в словах.

-- Я постараюсь приехать к для тебя, Пат Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22, -- произнес я.

-- Правда, Робби?

-- Да, может быть в конце января.

Я знал, что это навряд ли будет может быть: в конце февраля было надо опять

платить за санаторий. Но я произнес это, чтоб подбодрить ее. Позже Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 я мог бы

без особенного труда оттягивать собственный приезд до тех пор, когда она

поправится и сама сумеет уехать из санатория.

-- Доскорого свидания, Пат, -- произнес я. -- Желаю для тебя всего неплохого! Будь

весела Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22, и тогда мне будет отрадно. Будь развеселой сейчас.

-- Да, Робби, сейчас я счастлива.


x x x


Я зашел за Джорджи, и мы направились в "Интернациональ". Старенькый,

прокопченный зал был практически неузнаваем. Огни Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 па елке ярко горели, и их теплый

свет отражался во всех бутылках, бокалах, в сверкающих никелевых и медных

частях стойки. Путаны в вечерних туалетах, с липовыми

драгоценностями, полные ожидания, посиживали вокруг 1-го из столов.

Ровно Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 в восемь часов в зале появился хор объединенных

скотопромышленников. Они выстроились перед дверцей по голосам, справа --

1-ый тенор, слева -- 2-ой бас. Стефан Григоляйт, вдовец и свиноторговец,

достал камертон, отдал первую нотку, и пение Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 началось:

"Небесный мир, святая ночь,

Пролей над сей душой

Паломнику вытерпеть невмоготу --

Подай ему покой

Луна светится там вдалеке,

И звезды огоньки зажгли,

Они чуть не увлекли

Меня прямо за собой (Перевод Б. Слуцкого)

-- Как трогательно Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22, -- произнесла Роза, вытирая глаза.

Отзвучала 2-ая строфа. Раздались громовые рукоплескания. Хор

признательно кланялся. Стефан Григоляйт вытер пот со лба.

-- Бетховен есть Бетховен, -- заявил он. Никто не сделал возражение ему. Стефан

упрятал носовой платок. -- А сейчас -- в Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 ружье!

Стол был накрыт в большой комнате, где обычно собирались члены союза.

Посредине на серебряных блюдах, поставленных на мелкие спиртовки,

красовались оба молочных поросенка, румяные и поджаристые. В зубах у их

были Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 ломтики лимона, на спинках мелкие зажженные елочки. Они уже ничему

не удивлялись.

Появился Алоис в свежевыкрашенном фраке, подаренном владельцем. Он принес

полдюжины огромных глиняных кувшинов с вином и заполнил бокалы. Пришел Поттер

из Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 общества содействия кремации.

-- Мир на земле! -- произнес он с огромным достоинством, пожал руку Розе и

сел около нее.

Стефан Григоляйт, сразу пригласивший Джорджи к столу, встал и

произнес самую маленькую и самую наилучшую речь Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 в собственной жизни. Он поднял бокал с

искристым "Ваххольдером", обвел всех лучистым взором и воскрикнул:

-- Будем здоровы!

Потом он опять сел, и Алоис притащил свиные ножки, квашеную капусту и

жареный картофель. Вошел владелец с Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 подносом, уставленным кружками с

золотистым пильзенским пивом.

-- Ешь медлительнее, Джорджи, -- произнес я. -- Твой желудок должен сначала

привыкнуть к жирному мясу.

-- Я вообщем должен сначала привыкнуть ко всему, -- ответил он и

поглядел на меня.

-- Это делается стремительно, -- произнес я Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22. -- Только не нужно ассоциировать.

Тогда дело пойдет.

Он кивнул и опять наклонился над тарелкой.

Вдруг на другом конце стола вспыхнула ссора. Мы услышали каркающий

глас Поттера. Он желал чокнуться с Бушем, торговцем Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 сигарами, но тот

отказался, заявив, что не вожделеет пить, а предпочитает побольше есть.

-- Глупости все, -- раздраженно заворчал Поттер. -- Когда ешь, нужно

пить! Кто пьет, тот может съесть даже еще более. -- Ерунда! -- буркнул Буш,

тощий высочайший Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 человек с плоским носом и в роговых очках.

Поттер вскочил с места:

-- Ерунда?! И это говоришь ты, табачная сова?

-- Тихо! -- кликнул Стефан Григоляйт. -- Никаких скандалов в сочельник!

Ему растолковали Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22, в чем дело, и он принял соломоново решение -- проверить

дело фактически. Перед спорщиками поставили несколько мисок с мясом,

картофелем и капустой. Порции были громадны. Поттеру разрешалось пить что

угодно, Буш был должен есть всухомятку. Чтоб придать Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 состязанию необыкновенную

остроту, Григоляйт организовал тотализатор, и гости стали заключать пари.

Поттер соорудил впереди себя полукруг из стаканов с пивом и поставил

меж ними мелкие рюмки с водкой, сверкавшие как брильянты. Пари были

заключены в Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 соотношении 3:1 в пользу Поттера.

Буш жрал с ожесточением, низковато пригнувшись к тарелке. Поттер сражался с

открытым забралом и посиживал выпрямившись. Перед каждым глотком он злорадно

вожделел Бушу здоровья, на что последний отвечал ему взорами Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22, полными

ненависти.

-- Мне становится плохо, -- произнес мне Джорджи.

-- Давай выйдем.

Я прошел с ним к туалету и присел в фронтальной, чтоб подождать его.

Сладковатый запах свеч смешивался с запахом хвои, сгоравшей Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 с легким

треском. И вдруг мне померещилось, как будто я слышу возлюбленные легкие шаги, ощущаю

теплое дыхание и близко вижу пару черных глаз...

-- Черт возьми! -- произнес я и встал. -- Что это со мной?

В Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 тот же миг раздался громкий шум:

-- Поттер!

-- Браво, Алоизиус!

Кремация одолела.


x x x


В задней комнате клубился сигарный дым. Разносили коньяк. Я все еще

посиживал около стойки. Появились девушки. Они сгрудились неподалеку от меня Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 и

начали деловито шушукаться. -- Что у вас там? -- спросил я.

-- Для нас приготовлены подарки, -- ответила Марион.

-- Ах вот оно что.

Я прислонил голову к стойке и попробовал представить для себя, что сейчас

делает Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 Пат. Я лицезрел холл санатория, горящий камин и Пат, стоящую у

подоконника с Хельгой Гутман и еще какими-то людьми. Все это было так

издавна... Время от времени я задумывался: проснусь в одно красивое Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 утро, и вдруг окажется,

что все прошло, забыто, пропало. Не было ничего крепкого -- даже

мемуаров.

Зазвенел колокольчик. Девушки всполошились, как вспугнутая стайка кур, и

побежали в биллиардную. Там стояла Роза с колокольчиком в руке. Она кивнула

мне Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22, чтоб я подошел. Под маленький елкой на биллиардном столе были

расставлены тарелки, прикрытые шелковой бумагой. На каждой лежал пакетик с

подарком и карточка с именованием. Девушки одаривали друг дружку. Все подготовила

Роза. Подарки были вручены Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 ей в упакованном виде, а она разложила их по

тарелкам.

Возбужденные девушки тараторили, перебивая друг дружку; они суетились,

как малыши, желая поскорее узреть, что для их приготовлено.

-- Что все-таки ты Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 не возьмешь свою тарелку? -- спросила меня Роза.

-- Какую тарелку?

-- Твою. И тебе есть подарки.

На бумажке роскошным рондо и даже в два цвета -- красноватым и черным -- было

выведено мое имя. Яблоки, орешки, апельсины, от Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 Розы свитер, который она сама

связала, от хозяйки -- травянисто-зеленый галстук, от Кики -- розовые носки

из искусственного шелка, от кросотки Валли -- кожаный ремень, от кельнера

Алоиса -- полбутылки рома, от Марион, Лины и Мими общий подарок -- полдюжины

носовых платков Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22, и от владельца -- две бутылки коньяка.

-- Детки, -- произнес я, -- малыши, но это совсем внезапно.

-- Ты изумлен? -- воскрикнула Роза.

-- Очень.

Я стоял посреди их, смущенный и тронутый до глубины души.

-- Детки, -- произнес я Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22, -- понимаете, когда я получал в последний раз

подарки? Я и сам не помню. Наверное, еще до войны. Но ведь у меня-то вам

ничего нет.

Все были жутко рады, что подарки Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 так ошеломили меня.

-- За то, что ты нам всегда играл на пианино, -- произнесла Лина и

побагровела.

-- Да сыграй нам на данный момент, -- это будет твоим подарком, -- заявила Роза.

-- Все, что возжелаете, -- произнес я. -- Все, что Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 возжелаете.

-- Сыграй "Мою юность", -- попросила Марион.

-- Нет, чего-нибудть радостное, -- запротестовал Кики.

Его глас потонул в общем шуме. Он вообщем не котировался серьезно как

мужик. Я сел за пианино и начал играть Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22. Все запели:

"Мне песня древняя одна

Приятна с начала дней,

Она из молодости слышна,

Из молодости моей. (Перевод Б. Слуцкого)

Хозяйка выключила электричество. Сейчас горели только свечки на елке,

разливая мягенький свет. Тихо булькал пивной Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 кран, напоминая плеск дальнего

лесного ручья, и плоскостопый Алоис сновал по залу неловким черным

привидением, как будто хромой Пан. Я заиграл 2-ой куплет. С блестящими

очами, с хорошими лицами мещаночек, сгрудились девицы Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 вокруг пианино. И --

о волшебство! -- кто-то зарыдал навзрыд. Это был Кики, вспомнивший собственный родной

Люкенвальд.

Тихо отворилась дверь. С мелодичным напевом гуськом в зал вошел хор во

главе с Григоляйтом, курившим черную бразильскую сигару Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22. Певцы выстроились

сзади девиц.

"О, как был полон этот мир.

Когда я уезжал!

Сейчас возвратился я вспять --

Каким пустым он стал. (Перевод Б. Слуцкого)

Тихо отзвучал смешанный хор.

-- Прекрасно, -- произнесла Лина.

Роза зажгла бенгальские Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 огни. Они шипели и разбрызгивали искры. -- Вот,

а сейчас чего-нибудть радостное! -- кликнула она. -- Нужно развеселить Кики.

-- Меня тоже, -- заявил Стефан Григоляйт.

В одиннадцать часов пришли Кестер и Ленц. Мы сели Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 с бледноватым Джорджи за

столик у стойки. Джорджи дали закусить, он чуть держался на ногах. Ленц

скоро пропал в гулкой компании скотопромышленников. Через четверть часа мы

узрели его у стойки рядом с Григоляйтом. Они Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 обымались и пили на

брудершафт.

-- Стефан! -- воскрикнул Григоляйт.

-- Готтфрид! -- ответил Ленц, и оба опрокинули по рюмке коньяку.

-- Готтфрид, завтра я пришлю для тебя пакет с кровяной и ливерной колбасой.

Условились?

-- Условились! Все в порядке Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22! -- Ленц хлопнул его по плечу. -- Мой

старенькый хороший Стефан!

Стефан светился.

-- Ты так отлично смеешься, -- восхищенно произнес он, -- люблю, когда

отлично смеются. А я очень просто поддаюсь печалься, это мой недочет.

-- И мой тоже, -- ответил Ленц Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22, -- поэтому я и смеюсь. Иди сюда, Робби,

выпьем за то, чтоб в мире никогда не смолкал хохот!

Я подошел к ним.

-- А что с этим пареньком? -- спросил Стефан, демонстрируя Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 на Джорджи. --

Очень уж у него грустный вид.

-- Его просто осчастливить, -- произнес я. -- Ему бы только малость

работы.

-- В наши деньки это хитрецкий фокус, -- ответил Григоляйт.

-- Он готов на всякую работу.

-- Сейчас все готовы на всякую Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 работу. -- Стефан мало отрезвел.

-- Парню нужно 70 5 марок за месяц.

-- Ерунда. На это ему не прожить.

-- Проживет, -- произнес Ленц.

-- Готтфрид, -- заявил Григоляйт, -- я старенькый запивоха. Пусть. Но работа

-- дело суровое. Ее нельзя сейчас Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 дать, а завтра отнять. Это еще ужаснее,

чем женить человека, а назавтра отнять у пего супругу. Но если этот юноша

честен и может прожить на 70 5 марок, означает ему подфартило. Пусть

придет во вторник в Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 восемь утра. Мне нужен ассистент для всякой беготни по

делам союза и тому схожее. Сверх жалованья будет временами получать

пакет с мясом. Подкормиться ему не мешает -- очень уж тощий.

-- Это верное слово? -- спросил Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 Ленц.

-- Слово Стефана Григоляйта.

-- Джорджи, -- позвал я. -- Поди-ка сюда.

Когда ему произнесли, в чем дело, он задрожал. Я возвратился к Кестеру.

-- Послушай, Отто, -- произнес я, -- ты бы желал начать жизнь Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 поначалу,

если б мог?

-- И прожить ее так, как прожил?

-- Да.

-- Нет, -- произнес Кестер.

-- Я тоже нет, -- произнес я.


XXIV


Это было три недели спустя, в прохладный январский вечер. Я посиживал в

"Интернационале" и играл с владельцем Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 в "20 одно". В кафе никого не

было, даже проституток. Город был взволнован. На улице то и дело проходили

демонстранты: одни маршировали под громовые военные марши, другие шли с

пением "Интернационала". А потом опять тянулись длинноватые Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 неразговорчивые колонны.

Люди несли транспаранты с требованиями работы и хлеба. Бессчетные шаги на

мостовой отбивали такт, как большие неумолимые часы. Перед вечерком

вышло 1-ое столкновение меж бастующими и милицией. Двенадцать

покалеченых. Вся милиция издавна уже Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 была в боевой готовности. На улицах завывали

сирены полицейских машин.

-- Нет покоя, -- произнес владелец, демонстрируя мне шестнадцать очков. --

Война кончилась издавна, а покоя все нет, а ведь только покой нам и нужен Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22.

Безумный мир!

На моих картах было семнадцать очков. Я взял банк.

-- Мир не безумный, -- произнес я. -- Только люди.

Алоис стоял за хозяйским стулом, заглядывая в карты. Он запротестовал:

-- Люди не Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 безумные. Просто скупые. Один завидует другому. Всякого

добра на свете хоть завались, а практически у всех людей ни черта нет. Здесь все

дело исключительно в рассредотачивании. -- Верно, -- произнес я пасуя. -- Вот уже

несколько тыщ лет, как все Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 дело конкретно в этом.

Владелец открыл карты. У него было пятнадцать очков, и он неуверенно

поглядел на меня. Прикупив туза, он себя сгубил. Я показал свои карты. У

меня было только двенадцать очков Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22. Имея пятнадцать, он бы выиграл.

-- К черту, больше не играю! -- выругался он. -- Какой подлый блеф! А

я-то задумывался, что у вас не меньше 18-ти.

Алоис что-то пробормотал. Я упрятал средства Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 в кармашек. Владелец зевнул и

поглядел на часы:

-- Скоро одиннадцать. Думаю, пора закрывать. Все равно никто уже не

придет.

-- А вот кто-то идет, -- произнес Алоис.

Дверь отворилась. Это был Кестер.

-- Чего-нибудть новое, Отто Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22?

Он кивнул:

-- Побоище в залах "Боруссии". Два тяжелораненых, несколько 10-ов

легкораненых и около сотки арестованных. Две перестрелки в северной части

городка. 1-го полицейского прикончили. Не знаю, сколько покалеченых. А когда

кончатся огромные митинги, тогда только все Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 и начнется. Для тебя тут больше

нечего делать?

-- Да, -- произнес я. -- Как раз собирались закрывать.

-- Тогда пойдем со мной.

Я вопросительно поглядел на владельца. Он кивнул.

-- Ну, прощайте, -- произнес я.

-- Прощайте, -- лениво Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 ответил владелец. -- Будьте аккуратны.

Мы вышли. На улице пахло снегом. Мостовая была усеяна белоснежными

листовками; казалось, это огромные мертвые бабочки.

-- Готтфрида нет, -- произнес Кестер. -- Торчит на одном из этих

собраний. Я слышал, что их будут Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 разгонять, и думаю, всякое может случиться.

Неплохо бы успеть разыскать его. А то еще ввяжется в стычку.

-- А ты знаешь, где он? -- спросил я.

-- Точно не знаю. Но вероятнее всего он Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 на одном из 3-х основных собраний.

Нужно заглянуть на все три. Готтфрида с его соломенной прической выяснить

несложно.

-- Хорошо.

Кестер запустил мотор, и мы понеслись к месту, где шло одно из

собраний.


x x Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 x


На улице стоял грузовик с полицейскими. Ремешки форменных фуражек были

опущены. Стволы карабинов смутно блестели в свете фонарей. Из окон

свешивались пестрые флаги. У входа толпились люди в униформах. Практически все

были очень молоды.

Мы Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 взяли входные билеты. Отказавшись от брошюр, не опустив ни 1-го

пфеннига в копилки и не регистрируя свою партийную принадлежность, мы вошли

в зал. Он был переполнен и отлично освещен, чтоб можно было сходу Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 узреть

всякого, кто подаст глас с места. Мы остались у входа, и Кестер, у которого

были очень остроглазые глаза, стал пристально рассматривать ряды.

На сцене стоял сильный приземистый человек и гласил. У него был звучный

грудной глас, отлично Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 слышный в самых далеких уголках зала. Этот глас

уверял, хотя никто в особенности и не вслушивался в то, что он гласил. А

гласил он вещи, осознать которые было несложно. Оратор непосредственно

расхаживал по сцене Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22, чуток размахивая руками. Временами он отпивал

глоток воды и шутил. Но потом он в один момент замирал, повернувшись лицом к

публике, и модифицированным, резким голосом произносил одну за другой хлесткие

фразы. Это были известные Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 всем правды о нужде, о голоде, о безработице.

Глас нарастал все посильнее, завлекая слушателей; он звучал фортиссимо, и

оратор остервенело швырял в аудиторию слова: "Так далее длиться не

может! Это должно поменяться!" Публика выражала Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 шумное одобрение, она

рукоплескала и орала, как будто благодаря этим словам все уже поменялось.

Оратор ожидал. Его лицо поблескивало. А потом, обширно, внушительно и неодолимо

со сцены помчалось одно обещание за другим. Обещания сыпались градом на

головы Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 людей, и над ними расцветал пестрый, магический купол рая; это была

лотерея, в какой на каждый билет падал главный выигрыш, в какой каждый

обретал личное счастье, личные права и мог выполнить Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 личную месть.

Я смотрел на слушателей. Тут были люди всех профессий -- бухгалтеры,

маленькие ремесленники, бюрократы, несколько рабочих и огромное количество дам. Они

посиживали в Душноватом зале, откинувшись вспять либо подавшись вперед, РЯД за рядом Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22,

голова к голове. Со сцены лились потоки слов, и, удивительно, при всем

многообразии лиц на их было однообразное, отсутствующее выражение, сонливые

взоры, устремленные в туманную даль, где маячила фата-моргана; в этих

взорах была пустота и вкупе Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 о тем ожидание какого-то величавого свершения.

В этом ожидании растворялось все: критика, сомнения, противоречия,

наболевшие вопросы, будни, современность, действительность. Человек на сцене знал

ответ на каждый вопрос, он мог посодействовать хоть какой Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 неудаче. Было приятно довериться

ему. Было приятно созидать кого-либо, кто задумывался о для тебя. Было приятно веровать.

Ленца тут не было. Кестер толкнул меня и кивнул головой в сторону

выхода. Мы вышли. Молодчики Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22, стоявшие в дверцах, поглядели на нас темно и

подозрительно. В вестибюле выстроился оркестр, готовый войти в зал. За ним

колыхался лес знамен и показывалось несметное количество значков.

-- Здорово сработано, как ты считаешь Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22? -- спросил Кестер на улице.

-- Высококлассно. Могу судить об этом как старенькый управляющий отдела

рекламы.

В нескольких кварталах отсюда шло другое политическое собрание. Другие

знамена, другая униформа, другой зал, но в остальном все было Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 идиентично. На

лицах то же выражение неопределенной надежды, веры и пустоты. Перед рядами

стол президиума, покрытый белоснежной скатертью. За столом партийные секретари,

члены президиума, несколько беспокойных старенькых дев. Оратор чиновничьего вида

был слабее предшествующего. Он гласил суконным Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 германским языком, приводил числа,

подтверждения; все было верно, и все таки не так внушительно, как у того,

хотя тот вообщем ничего не обосновывал, а только утверждал. Усталые партийные

секретари за столом президиума Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 клевали носом; они уже бывали на сотках

схожих собраний.

-- Пойдем, -- произнес Кестер мало погодя. -- Тут его тоже нет.

Вобщем, я так и задумывался.

Мы поехали далее. После духоты переполненных залов мы опять дышали

свежайшим воздухом. Машина Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 неслась по улицам Мы проезжали мимо канала.

Маслянисто-желтый свет фонарей отражался в черной воде, тихо плескавшейся о

бетонированный сберегал. Навстречу нам медлительно проплыла темная плоскодонная

баржа. Ее тащил буксирный пароходик Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 с красноватыми и зеленоватыми сигнальными

огнями. На палубе буксира залаяла собака, и какой то человек, пройдя под

фонарем, скрылся в лючке, вспыхнувшем на секунду золотистым светом. Повдоль

другого берега тянулись ярко освещенные дома западного района. К Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 ним вел

мост с широкой аркой. По нему в обе стороны безостановочно двигались

авто, автобусы и трамваи. Мост над ленивой темной водой походил на

искрящуюся контрастную змею.

-- Давай оставим машину тут и пройдем малость Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 пешком, -- произнес

Кестер. -- Не нужно оказываться на виду

Мы приостановили "Карла" у фонаря около пивной. Когда я выходил из машины,

под ногами у меня прошмыгнула белоснежная кошка. Несколько проституток в

передниках стояли чуток поодаль под аркой ворот Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22. Когда мы проходили мимо их,

они замолчали. На углу стоял шарманщик. Он спал, прислонившись к стенке дома.

Какая-то старуха рылась в отбросах, сваленных у края тротуара. Мы подошли к

большому грязному дому Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22-казарме с обилием флигелей, дворов и проходов. В

первом этаже разместились лавчонки и булочная; рядом воспринимали тряпье и

металлический лом. На улице перед воротами стояли два грузовика с полицейскими.

В одном из Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 углов первого двора был сооружен древесный щит, на

котором висело несколько карт звездного неба. За столиком, заваленным

бумагами, па маленьком возвышении стоял человек в тюрбане. Над его головой

красовался плакат "Астрология, графология, пророчество грядущего! Ваш

гороскоп за Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22 50 пфеннигов!" Вокруг стояла масса. Резкий свет карбидного

фонаря падал на желтоватое сморщенное лицо астронома. Он напористо уверял в

кое-чем слушателей, молчком смотревших на него. Те же потерянные, отсутствующие

взоры людей, желавших узреть волшебство. Те же взоры Эрих Мария Ремарк. Три товарища - страница 22, что и на собраниях с


epidemiologicheskaya-bezopasnost-i-prikladnaya-vakcinologiya-referat.html
epidemiologicheskie-aspekti-raka-legkogo-v-tomskoj-oblasti-14-01-12-onkologiya-stranica-2.html
epidemiologicheskie-osobennosti.html